Неточные совпадения
Зажмуря глаза и приподняв голову кверху, к
пространствам небесным, предоставлял он обонянью впивать запах полей, а слуху — поражаться голосами воздушного певучего населенья, когда оно отовсюду, от небес и от земли, соединяется в один звукосогласный хор, не переча
друг другу.
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к
другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в
пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Кто мир нравственный уподобил колесу, тот, сказав великую истину, не иное что, может быть, сделал, как взглянул на круглый образ земли и
других великих в
пространстве носящихся тел, изрек только то, что зрел.
Левин видел, что в вопросе этом уже высказывалась мысль, с которою он был несогласен; но он продолжал излагать свою мысль, состоящую в том, что русский рабочий имеет совершенно особенный от
других народов взгляд на землю. И чтобы доказать это положение, он поторопился прибавить, что, по его мнению, этот взгляд Русского народа вытекает из сознания им своего призвания заселить огромные, незанятые
пространства на востоке.
Он отбрасывал их от себя, мял, разрывал руками, люди лопались в его руках, как мыльные пузыри; на секунду Самгин видел себя победителем, а в следующую — двойники его бесчисленно увеличивались, снова окружали его и гнали по
пространству, лишенному теней, к дымчатому небу; оно опиралось на землю плотной, темно-синей массой облаков, а в центре их пылало
другое солнце, без лучей, огромное, неправильной, сплющенной формы, похожее на жерло печи, — на этом солнце прыгали черненькие шарики.
— У каждого — свое
пространство, — бормотал он. — Прочь
друг от
друга… Я — не игрушка…
Но люди, стоявшие прямо против фронта, все-таки испугались, вся масса их опрокинулась глубоко назад, между ею и солдатами тотчас образовалось
пространство шагов пять, гвардии унтер-офицер нерешительно поднял руку к шапке и грузно повалился под ноги солдатам, рядом с ним упало еще трое, из толпы тоже, один за
другим, вываливались люди.
Этот стол был отделен от всех
других в зале не только измеримым
пространством, но и сознанием сидевших за ним неизмеримости своего значения.
Так, волнуясь, трепеща и блестя, она подошла к склону холма, скрывшись в его зарослях от лугового
пространства, но окруженная теперь истинными своими
друзьями, которые — она знала это — говорят басом.
На этот раз ему удалось добраться почти к руке девушки, державшей угол страницы; здесь он застрял на слове «смотри», с сомнением остановился, ожидая нового шквала, и действительно едва избег неприятности, так как Ассоль уже воскликнула: «Опять жучишка… дурак!..» — и хотела решительно сдуть гостя в траву, но вдруг случайный переход взгляда от одной крыши к
другой открыл ей на синей морской щели уличного
пространства белый корабль с алыми парусами.
Проезжая эти
пространства, где на далекое
друг от
друга расстояние разбросаны фермы, невольно подумаешь, что пора бы уже этим фермам и полям сблизиться так, чтобы они касались
друг друга, как в самой Англии, чтоб соседние нивы разделялись только канавой, а не степями, чтоб ни один клочок не пропал даром…
Взгляд далеко обнимает
пространство и ничего не встречает, кроме белоснежного песку, разноцветной и разнообразной травы да однообразных кустов, потом неизбежных гор, которые группами, беспорядочно стоят, как люди, на огромной площади, то в кружок, то рядом, то лицом или спинами
друг к
другу.
Подъезжаете вы к грязному
пространству: сверху вода; проводник останавливается и осматривает, нет ли объезда: если нет, он нехотя пускает свою лошадь, она, еще более нехотя, но все-таки с резигнацией, без всякого протеста, осторожно ступает, за ней
другие.
Теперь он, то есть преосвященный Иннокентий, подвизается здесь на более обширном поприще, начальствуя паствой двухсот тысяч якутов, несколька тысяч тунгусов и
других племен, раскиданных на
пространстве тысяч трех верст в длину и в ширину области.
Через полтора или два месяца не оставалось уже камня на камне. Но по мере того как работа опустошения приближалась к набережной реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший к реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а река не унималась. По-прежнему она текла, дышала, журчала и извивалась; по-прежнему один берег ее был крут, а
другой представлял луговую низину, на далекое
пространство заливаемую в весеннее время водой. Бред продолжался.
Счастье их слишком молодо и эгоистически захватывало все вокруг. Они никого и ничего почти не замечали, кроме себя. А вокруг были грустные или задумчивые лица. С полудня наконец и молодая чета оглянулась на
других и отрезвилась от эгоизма. Марфенька хмурилась и все льнула к брату. За завтраком никто ничего не ел, кроме Козлова, который задумчиво и грустно один съел машинально блюдо майонеза, вздыхая, глядя куда-то в неопределенное
пространство.
Корейцы живут хуторами. Фанзы их разбросаны на значительном расстоянии
друг от
друга, и каждая находится в середине своих полей и огородов. Вот почему небольшая корейская деревня сплошь и рядом занимает
пространство в несколько квадратных километров.
Особенно это: «с супругой!» — Тот круг, сплетни о котором спускались до Марьи Алексевны, возвышался лишь до действительно статского слоя общества, а сплетни об настоящих аристократах уже замирали в
пространстве на половине пути до Марьи Алексевны; потому она так и поняла в полном законном смысле имена «муж и жена», которые давали
друг другу Серж и Жюли по парижскому обычаю.
Да, от большой северо — восточной реки все
пространство на юг до половины полуострова зеленеет и цветет, по всему
пространству стоят, как на севере, громадные здания в трех, в четырех верстах
друг от
друга, будто бесчисленные громадные шахматы на исполинской шахматнице.
«Когда мы ее призываем священною молитвою и нескверным умом, готовым к единению с божеством, тогда и мы в ней присутствуем, ибо она не находится в
пространстве, чтобы быть вдали от чего-либо или переходить от одного к
другому» (ib.).
Однако основой пространственности остается, что каждый определенный объем
пространства, каждое определенное место может быть заполнено одновременно только одной материей и становится на это время непроницаемым для всякой
другой.
Наше
пространство представляет собою как бы несколько пространственных слоев разной плотности: напр., свет может свободно проникать через воздушное
пространство, через поры одного наполнения
пространства может просачиваться
другое.
В греховном состоянии человека личное начало есть непроницаемость, в силу которой оно совершенно заполняет собой духовное
пространство, и из занятой им точки выталкивается всякая
другая личность.
С одной стороны, оно есть ничто, небытие, но, с
другой — оно же есть основа этого становящегося мира, начало множественности или метафизическое (а затем и трансцендентальное) место этого мира, и в этом именно смысле Платон и определяет материю как «род
пространства (το της χώρας), не принимающий разрушения, дающий место всему, что имеет рождение» (52 а) [Ср. там же. С. 493.].
Запыхавшись и раскрасневшись, стояли мы там, обтирая пот. Садилось солнце, купола блестели, город стлался на необозримое
пространство под горой, свежий ветерок подувал на нас, постояли мы, постояли, оперлись
друг на
друга и, вдруг обнявшись, присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу.
По мере того как война забывалась, патриотизм этот утихал и выродился наконец, с одной стороны, в подлую, циническую лесть «Северной пчелы», с
другой — в пошлый загоскинский патриотизм, называющий Шую — Манчестером, Шебуева — Рафаэлем, хвастающий штыками и
пространством от льдов Торнео до гор Тавриды…
Комната тетенек, так называемая боковушка, об одно окно, узкая и длинная, как коридор. Даже летом в ней царствует постоянный полумрак. По обеим сторонам окна поставлены киоты с образами и висящими перед ними лампадами. Несколько поодаль, у стены, стоят две кровати,
друг к
другу изголовьями; еще поодаль — большая изразцовая печка; за печкой, на
пространстве полутора аршин, у самой двери, ютится Аннушка с своим сундуком, войлоком для спанья и затрапезной, плоской, как блин, и отливающей глянцем подушкой.
И Лосский принужден допустить, что бытие входит в знание, в суждение, разрывая
пространство и время, что действительность дана нам вне времени и вне
пространства, что в суждении присутствует и то, что было 1000 лет тому назад, и то, что находится на
другом конце мира.
Когда комета уносилась в
пространство, а на месте подсчитывались результаты ее пролета, то оказывалось, по большей части, что удаления, переводы, смещения постигали неожиданно, бестолково и случайно, как вихрь случайно вырвет одно дерево и оставит
другое.
Городской бульвар на высоком берегу Волги, с площадкой перед кофейной. Направо (от актеров) — вход в кофейную, налево — деревья; в глубине низкая чугунная решетка, за ней — вид на Волгу, на большое
пространство: леса, села и проч. На площадке столы и стулья: один стол на правой стороне, подле кофейной,
другой — на левой.
Непроглядные чащи, засевшие на необъятных
пространствах, обитаемые зубрами, кабанами, ланями и множеством разного
другого зверя, всегда молчаливы и серьезны.
— Всякому свое: одному суждено витать в небесных
пространствах, а
другому рыться в наземе и оттуда добывать сокровища.
С балкона в комнату пахнуло свежестью. От дома на далекое
пространство раскидывался сад из старых лип, густого шиповника, черемухи и кустов сирени. Между деревьями пестрели цветы, бежали в разные стороны дорожки, далее тихо плескалось в берега озеро, облитое к одной стороне золотыми лучами утреннего солнца и гладкое, как зеркало; с
другой — темно-синее, как небо, которое отражалось в нем, и едва подернутое зыбью. А там нивы с волнующимися, разноцветными хлебами шли амфитеатром и примыкали к темному лесу.
Теперь танцевало много пар, и так как места не хватало, то каждая пара топталась в ограниченном
пространстве: танцующие теснились и толкали
друг друга.
Но всему же, наконец, бывает предел на свете: Сверстову, более чем когда-либо рассорившемуся на последнем следствии с исправником и становым, точно свыше ниспосланная, пришла в голову мысль написать своему
другу Марфину письмо с просьбой спасти его от казенной службы, что он, как мы видели, и исполнил, и пока его послание довольно медленно проходило тысячеверстное
пространство, Егор Егорыч, пожалуй, еще более страдал, чем ученик его.
— Теперь по границе владения ставят столбы и, вместо которого-нибудь из них, берут и уставляют астролябию, и начинают смотреть вот в щелку этого подвижного диаметра, поворачивая его до тех пор, пока волосок его не совпадает с ближайшим столбом; точно так же поворачивают
другой диаметр к
другому ближайшему столбу и какое
пространство между ими — смотри вот: 160 градусов, и записывают это, — это значит величина этого угла, — понял?
Эти «за кулисы» было довольно узкое
пространство, отгороженное от публики наглухо занавесью и сообщавшееся сзади через коридор с
другими комнатами.
Нельзя сказать, чтоб дрозды и с прилета были очень дики, но во множестве всякая птица сторожка, да и подъезжать или подкрадываться к ним, рассыпанным на большом
пространстве, по мелкому голому лесу или также по голой еще земле, весьма неудобно: сейчас начнется такое чоканье, прыганье, взлетыванье и перелетыванье, что они сами пугают
друг друга, и много их в эту пору никогда не убьешь, [Мне сказывал один достоверный охотник, что ему случилось в одну весьма холодную зиму убить на родниках в одно поле восемнадцать дроздов рябинников, почти всех влет, но это дело
другое] хотя с прилета и дорожишь ими.
Все
другие породы лесной дичи, для добывания корма или для избежания капели с дерев в ненастную погоду, иногда хоть на короткое время оставляют лес, рябчик — никогда; он даже не водится в отдельных лесных колках: сплошные леса, занимающие большое
пространство, предпочтительно краснолесье, — вот его постоянное жилище и летом и зимой; впрочем, он водится и держится иногда и в обширном чернолесье.
По
другим местам, более отлогим, обширные
пространства покрыты белыми, но не яркими, а как будто матовыми, молочными пеленами: это дикая вишня в цвету.
Времени и
пространства нет: и то и
другое необходимо нам только для того, чтобы мы могли понимать предметы. И потому очень ошибочно думать, что рассуждения о звездах, свет которых еще не дошел до нас, и о состоянии солнца за миллионы лет и т. п. суть рассуждения очень важные. В таких рассуждениях нет ничего не только важного, но нет ничего серьезного. Всё это только праздная игра ума.
Церковь, истинная церковь, то есть соединение людей истинно и потому одинаково верующих, всегда внутренняя. Царство божие внутри вас есть. Люди, не знающие
друг друга, отдаленные
друг от
друга и
пространством и временем, неразрывно соединены единой исповедуемой ими истиной. Церковь же внешняя, соединяя людей во времени и в
пространстве, нарушает истинное внутреннее единение, подставляя на место его наружное.
Дабы один большею сетью, или ярыгою, не захватил более
пространства и, следовательно, более рыбы, нежели
другой, у коего сеть меньше, то определена однажды навсегда длина всех сетей.
«В настоящее время, когда вся Россия спешит обновиться и обогатиться плодами прогресса и европейской цивилизации, — вещала эта статейка, — и наш далекий город Славнобубенск тоже не отстает от
других своих собратов, раскинутых на всем могуче необъятном
пространстве нашей родной, широкой матушки-Руси.
Девушка старалась шить прилежней, потому что чувствовала, будто сегодня ей как-то не шьется. Голова была занята чем-то
другим; взор отрывался от работы и задумчиво летел куда-то вдаль, на Заволжье, и долго, почти неподвижно тонул в этом вечереющем
пространстве; рука почти машинально останавливалась с иглою, и только по прошествии нескольких минут, словно бы опомнясь и придя в себя, девушка замечала, что шитье ее забыто, а непослушные мысли и глаза опять вот блуждали где-то!
Мне казалось, что за лето я прожил страшно много, постарел и поумнел, а у хозяев в это время скука стала гуще. Все так же часто они хворают, расстраивая себе желудки обильной едой, так же подробно рассказывают
друг другу о ходе болезней, старуха так же страшно и злобно молится богу. Молодая хозяйка после родов похудела, умалилась в
пространстве, но двигается столь же важно и медленно, как беременная. Когда она шьет детям белье, то тихонько поет всегда одну песню...
А
другой символический поэт, Андрей Белый, восклицает в одном стихотворении: «Рассейся в
пространстве, рассейся Россия, Россия моя». Поэты того предреволюционного времени были мистиками, апокалиптиками, они верили в Софию, в новые откровения, но в Христа не верили. Души их были не бронированы, беззащитны, но, может быть, именно поэтому они были открыты к веяниям будущего, восприимчивы к внутренней революции, которой
другие не замечали.
Еще люди, самых различных взглядов, характеров и темпераментов, скученные вместе на небольшом
пространстве кают-компании и волей-неволей принужденные ежедневно видеть
друг друга, не надоели один
другому до тошноты, — это еще было впереди, к концу долгого перехода.
Бушевавшее на всем видимом
пространстве море представлялось глазам пенистой, взрытой, холмистой поверхностью бешено несущихся волн и разбивающихся одна о
другую своими седыми верхушками.
Скоро пароход проходил в узком
пространстве. С одной стороны мыс, состоящий из двух высоких гор, падающих отвесными стенами в море, а с
другой плоский берег, на котором расположена деревушка, где находится станция лоцманов, унтер-офицеров французского флота.